В Институте клинической и экспериментальной хирургии
Очевидно, врачи будут теперь давать присягу,— она во многом перекликается с той, которую давал до революции русский врач, окончивший курс в университете. Врач обязуется, в частности, свято хранить врачебную тайну важный пункт, ибо это способствует доверию, близости, сердечности отношений.
Но мы ведь говорим сейчас не только о враче и об его подходе к больному — мы говорим о взаимоотношениях двух людей, не так ли? Многое зависит и от больного. Бестактное поведение больного (и его родственников) тоже ухудшает отношения и тоже не способствует результативности лечения. На каждом из нас, врачей, лежит огромная ответственность, и мы сознаем ее; труд наш особенный, он требует предельной сосредоточенности, предельного напряжения нервных сил,— с этим надо считаться.
Спору нет, отношения между врачом и больным на деле бывают и не такими, какими все мы хотели бы их видеть. В известной степени это зависит от личных качеств врача и его профессионального опыта, от культуры пациента, о чем я уже говорил, но это связано, несомненно, и с организацией работы врача — с неправильной организацией, когда врач часто выполняет не свои функции и настолько перегружен записями в амбулаторной карте, в истории болезни, что не имеет времени внимательно выслушать больного. Об этом много и справедливо говорилось в печати. Мы намерены перейти постепенно к новым, более рациональным приемам ведения медицинских документов и избавить врача от ненужной отчетности.
В Институте клинической и экспериментальной хирургии (директор — профессор Б. В. Петровский) мы познакомились с этими новыми приемами.
Нам показали новый образец истории болезни. Это небольшого формата скоросшиватель, в котором собрана компактная пачка отдельных листков. Здесь по преимуществу данные объективных исследований: лабораторные знализы, отпечатанные на машинке протоколы рентгеновских осмотров, электрокардиограммы — все наклеено на свои, строго определенные места. Консультации специалистов. Лист назначений, который все время был у медсестры (ведь она выполняла назначения врача) и подшит к истории болезни при выписке больного.
Лечащий врач заполнил только четыре раздела, четыре листка (жалобы больного и состояние его при поступлении в клинику; результаты обследования и показания к операции; протокол операции; выписной эпикриз — итоги пребывания в клинике). Лучше, конечно, если врач и это не пишет, а диктует на магнитофон, с тем чтобы машинистка прослушала и перепечатала магнитофонную запись.
Врач освобожден от ведения ежедневных записей, от дневников, поглощающих массу времени (исключение делается для тяжелых больных в отделении послеоперационного ухода]. Он в основном записывает только то, что он делает; описательная, «литературная» часть отброшена почти целиком.
Чтобы оценить значение этих перемен, надо вспомнить, что при ныне существующей системе врач тратит на всевозможные записи от 30 до 50% своего времени.
Но экономия времени врача не единственное преимущество нового порядка.
В институте предварительно была разработана классификация всех хирургических болезней и операций — четкая классификация (близкая к международной), исключающая разнобой. Теперь любой диагноз можно обозначить сочетанием четырех цифр и любую операцию—сочетанием трех цифр. Кодируются также осложнения, исход лечения и пр. На этой основе история болезни переводится на перфокарту. Уже таким образом перевели на язык, понятный машине, свыше 20 тысяч историй болезни.
Если же врача интересуют подробности, интересует определенный больной, то
Теперь представьте себе, что весь материал, постоянно накапливающийся Б больницах и поликлиниках, обрабатывается так же. Материал этот огромен, но так мало доступен, что кто-то мрачно назвал его «кладбищем информации». Новые методы обработки вводят его в обращение, гигантское собрание фактов становится живым материалом науки.
Профессор Б. 6. Петровский сказал нам, что такая система, уже принятая в некоторых медицинских учреждениях (с различиями, зависящими от профиля учреждения), будет постепенно вводиться повсюду. Он добавил, что новые счетно-вычислительные машины и кибернетические устройства в будущем, несомненно, сыграют важную роль в решении этой проблемы.
